– Нет. Боюсь, что он не станет слушать меня. Но я желаю вам успеха. Мне только трудно понять, почему миссис Фалькон выбрала именно вас.
– Я... я просто думаю потому, что я здесь новый человек, – неуверенно ответила Тамар. – Наверное, она считает, что Росс уже забыл меня...
– Как будто это возможно, – прошептал отец Донахью.
Тамар была потрясена.
– Почему... почему вы так думаете?
– Разве вы сами не знаете?
– Я не стала бы спрашивать вас, если бы знала. – Тамар поспешно встала из-за стола. – Почему все обращаются со мной так, словно уверены, что я умею читать чужие мысли? Откуда мне знать, почему Бриджит Фалькон обратилась за помощью именно ко мне? Росс ненавидит меня, и я это прекрасно вижу. Но я не понимаю, почему. Это мне следовало бы ненавидеть его!
Отец Донахью нахмурился.
– Почему вы должны ненавидеть Росса? Разве вы не получили все, к чему стремились, – успех, карьеру, доброго и преданного человека, который хочет, чтобы вы стали его женой? Да, он говорил мне, что вы собираетесь пожениться.
Тамар внимательно смотрела на священника.
– И вы думаете, что я уехала из Фалькон'з Верри ради этого? Ради карьеры?
Священник пожал плечами.
– Все так считали. Ведь было известно, что ваш отец сам в некотором роде художник... Правда, когда он приехал за вами, вы могли и не уезжать отсюда, если бы не хотели...
Тамар с трудом перевела дыхание.
– Конечно, но что мне оставалось делать? – спросила она, чувствуя, что, как всегда в минуты сильного волнения, начинает говорить с заметным ирландским акцентом.
Отец Донахью был явно растерян.
– Все считали, что вы и Росс...
Тамар почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– О да, конечно, я и Росс... Хотя скорее это были Росс и Вирджиния!
– Росс никогда не любил Вирджинию, – грустно ответил священник.
Тамар со злостью посмотрела на него, забыв на минуту, кто перед нею.
– В таком случае, ему не следовало жениться на ней! По крайней мере, ему не следовало ставить себя в такое положение, когда он был вынужден сделать это!
Отец Донахью безнадежно качал головой, и Тамар внезапно почувствовала, что ей стыдно перед ним. Эти проблемы не предназначались для обсуждения со святым отцом, а она обрушила на него весь груз собственных бед.
– Простите меня, святой отец, – сказала она, и в этот момент раздался стук в дверь.
Но это был всего лишь Патрик О'Хара, который пришел спросить, не нужно ли скосить траву во дворе вокруг церкви.
Взяв анорак, Тамар вышла на улицу. Был теплый весенний день. Пожалуй, самый теплый после ее приезда, и, вопреки всем своим волнениям, Тамар почувствовала радость. Выйдя за ворота, она направилась в сторону причала, улыбаясь встречным и отвечая на их приветствия.
Море было совершенно прозрачным и синим, и небольшие облака только подчеркивали красоту чистого, ясного неба.
Тамар пошла по извилистой тропинке прямо к старому коттеджу, думая о том, как бы сложилась ее жизнь, если бы тогда не погиб дедушка и судьбе не удалось разыскать ее отца. Вернулся бы он по собственной воле? За те немногие месяцы, которые они прожили вместе, Тамар прекрасно поняла, что Тревор Шеридан никогда не думал ни о ком, кроме себя, и что он обратил внимание на свою дочь только потому, что увидел, как она талантлива.
Когда у Тамар бывало особенно тяжело на душе, ей всегда казалось, что Тревор привез ее в Англию, подчиняясь не столько отцовским чувствам, сколько надеясь с помощью дочери добиться того, чего сам добиться не смог. Тамар старалась отгонять от себя эти мысли, чтобы не чувствовать себя неблагодарной, но знала, что между нею и отцом никогда не было ни сердечной привязанности, ни любви и их отношения были совершенно пустыми. Казалось, что только Эмма заботится и думает о ней, и, вспомнив про Эмму, Тамар сразу же поняла, как соскучилась по дому, по своей квартире, по Лондону и привычному образу жизни.
Может быть, я понемногу прихожу в себя, с надеждой думала Тамар, может быть, настроение, которое овладело мной в Фалькон'з Верри, постепенно проходит...
Но тут она увидела Люси и поняла, что просто пытается убедить себя в этом. Девочка сидела на стене, огибавшей коттедж с одной стороны, жевала соломинку и пристально смотрела на море, где на волнах качалась маленькая шлюпка. Тамар тоже принялась рассматривать ее и узнала лодку Росса.
Потом она осторожно подошла к девочке, стараясь не напугать ее. Однако Люси почувствовала, что кто-то приближается к ней, обернулась, и ее прелестное личико озарилось искренней улыбкой.
– Привет! – сказала Тамар, садясь рядом с ней.
Люси обратила внимание на то, что они одинаково одеты – на обеих были брюки и анораки, – и начала жестами привлекать внимание Тамар к этому. Тамар кивнула, Люси снова улыбнулась и спрыгнула со стены. Когда Тамар последовала ее примеру, девочка, взяв ее за руку, повела за собой, показывая в сторону своего дома.
Тамар колебалась; хоть она и сказала отцу Донахью, что собирается в «Фалькон'з Хед», но боялась, что чувства, которые непременно вызовет этот визит, нарушат начавшееся было восстанавливаться более спокойное течение ее жизни. Однако она ничего не могла объяснить Люси и не хотела, чтобы девочка усомнилась в ее добрых чувствах.
Между тем Люси, пройдя немного вдоль моря, свернула туда, где начиналась каменная лестница, ведущая с утеса на пляж. Тамар обернулась, чтобы еще раз посмотреть на море, и теперь ей показалось, что в шлюпке никого нет, однако она совсем не была уверена в этом, а девочка настойчиво вела ее вниз по лестнице.
Тамар хотела уйти, вернуться в дом священника, но это были какие-то неотчетливые, невнятные желания, возникшие, скорее всего, из чувства вины перед Беном, потому что все ее существо стремилось подчиниться естественному желанию наслаждаться солнечным светом и теплом. И она позволила Люси повести себя вниз, на пляж. Там, сняв сандалии, Тамар с радостью ощутила босыми ногами теплый влажный песок. Люси, не переставая улыбаться, последовала ее примеру, и Тамар поняла, что, несмотря на свой недуг, Люси может быть прекрасным спутником.
Они прошли по узкой песчаной полосе под нависающим утесом и вышли к участку пляжа, который был с трех сторон защищен скалами и представлял собой естественный бассейн с теплой водой. Тамар даже пожалела, что не взяла с собой купальника, потому что вполне можно было бы искупаться.
Люси сняла анорак и показала на шлюпку, которая все еще, едва различимая, качалась на волнах.
– Твой папа? – спросила Тамар, но, казалось, девочка не поняла ее.
К удивлению Тамар, она каким-то невероятным образом произнесла звук, похожий на «па»! Тамар была потрясена! Если Люси пытается хоть что-то говорить, когда никто не учит ее этому, как же она будет реагировать на правильное, грамотное обучение?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
